В Сети появилось интервью с бывшим следователем горотдела НКВД города Томска Антоном Карташовым, которому удалось избежать репрессий как в сталинское время, так и после "развенчания культа личности". Беседу, записанную еще в 1989 году, опубликовало томское агентство новостей ТВ2.

Как рассказал следователь, его служба проходила в двух зданиях по улице Ленина, 42 и 44. На верхних этажах там находились служебные помещения и кабинеты следователей, а "контра" (контрреволюционеры) содержалась в подвальных камерах для арестованных. Только в 1937 году в день через руки одного следователя походило около 20–25 дел, и это число требовали увеличить, пояснил энкавэдэшник. 

По его словам, тех арестантов, от кого надо было получить наиболее важное показание, доставляли в кабинет к начальнику — капитану Подольскому, который был "неистощим на следственные выдумки".  

"Некоторых, когда пол над котельной железный сделали из листового металла, в эту подсобку запирали. Так пол от котла раскалится, а они там в голом виде пляшут, как на еврейской свадьбе. Всё расскажешь, когда паленым мясом запахнет, да еще и своим. Всё, что знал и чего не знал, что не ведал", — сказал Карташов. 

Вместе с тем он добавил, что на применение физических методов нужно было получить специальное разрешение: пройти много инстанций и кабинетов. Более того, подозреваемых просто так не били и называли их на "вы", утверждает следователь. 

В разное время в камере, рассчитанной на 10–12 человек, могли находиться 70–140 человек, отмечает Карташов. По его словам, в подвале находилась расстрельная комната, где вечно неприятно пахло, а команде разрешалось выпивать на работе "из-за повышенной нервной отдачи". 

Также бывший правоохранитель рассказал, что из тюрьмы были побеги — всего один. Один заключенный раскачал и вырвал решетку окна, которое выходило на улицу. Он призвал к бегам и своих товарищей, но они все отказались и остались в камере.

"Так и не нашли его. Это в 1937-м или в 1938-м было. Я его в 1959-м или в 1960-м в Томске встретил. Она на заводе имени Вахрушева инженером только устроился работать. Приезжий и на пенсии уже", — рассказал страж порядка.  

Карташов признался, что к нему под следствие попадали и родственники, которых он подводил под расстрельные статьи, чтобы "в деревне не было разговоров". Однако одного дядю он пожалел и дал срок в 20 лет.