Репатриация или иммиграция, истории успеха «наших» на Святой земле, реален ли стеклянный потолок и помнят ли израильтяне из Украины о стране исхода — об этом и многом другом в интервью с заместителем посла Государства Израиль в Украине Эмилем Бен Нафтали.  

— Эмиль, у Вас типично ивритская фамилия, но судя по русскому языку, семейные корни явно из бывшего СССР…

— Я родился в Риге, но мой отец — горский еврей родом из Азербайджана, учившийся в Латвии на инженера по телекоммуникациям. Так что Нафтали — это моя настоящая фамилия, типичная, кстати, для горских евреев. Нафтали, как известно, — одно из двенадцати колен Израиля.

В 1990 году, когда мне было три года, семья репатриировались в Израиль.  Язык я сохранил благодаря родителям — меня отправили в школу «Шварцман» (система физико-математических школ, созданная репатриантами из бывшего СССР, — прим. ред.) У нас был продленный день, и дополнительные занятия проходили на русском. Но я говорю и по-азербайджански, и вообще люблю языки.  

Интеграция прошла относительно легко — после школы я отслужил в ВМС и поступил на факультет международных отношений в Еврейский университет в Иерусалиме. Это был осознанный выбор — я всегда хотел работать в этой сфере.

Первым моим назначением стала должность заместителя посла в Казахстане, а потом я  отправился в Киев — вместе с женой — она тоже дипломат и, хотя родилась не в бывшем СССР, немного говорит по-русски. Сейчас мы учим украинский, так что я трохи розмовляю українською мовою. Это один из самых красивых языков, которые я встречал.  

— Несколько лет назад в Израиле с помпой отмечали 25-летие Большой алии. Хотя процесс возвращения на историческую родину официально называют репатриацией, будем откровенны — речь об иммиграции, поскольку репатрианты из бывшего СССР не знали языка страны, в которую приехали, были носителями совершенно иных культурных кодов и выросли в иной социально-общественной системе. Плохо ли, хорошо ли, но 5-миллионному тогда Израилю удалось переварить миллион новых сограждан. Не уверен, что даже богатейшие Соединенные Штаты выдержали бы абсорбцию 60 миллионов человек — эта цифра пропорциональна израильской Большой алие по отношению к численности населения. Решение каких проблем давалось особенно тяжело на первых порах?

— С моей точки зрения, можно все-таки говорить о репатриации, а не иммиграции. Иммигранты вынуждены вписываться в новую для себя национальную и конфессиональную среду, но мы — евреи — выходцы из Латвии, Йемена, Украины, Эфиопии или Аргентины — братья, пусть и долго не видевшие друг друга.  У нас общие корни и сейчас, когда мы возвращаемся на общую родину, барьеров между нами становится все меньше.

Разумеется, есть сложности, но система заточена на то, чтобы их максимально быстро и безболезненно преодолевать. С одной стороны, работает плавильный котел, с другой — каждая община сохраняет своеобразие — и это обогащает общество в целом. Мы разные, но мы одно целое — это проявляется в армии, где служат выходцы из десятков стран, это чувствуется в университетах — быть израильтянином — не значит отказаться от своего наследия, его просто нужно вписать в общую картину нашей жизни.    

Понятно, что процесс абсорбции требует времени и лучшее, на мой взгляд, решение — это не искать комфортное культурное и языковое гетто, а окунуться с головой в жизнь страны — так поступили мои родители. Понятно, что все зависит от возраста, профессии и многих других факторов. Когда я пошел в школу, то был уже стопроцентным израильским ребенком, но сверстники, приехавшие не в столь раннем возрасте, иногда сталкивались с проблемами — это естественно.  

При всем этом, могу сказать, что по сравнению с другими, наша волна репатриации очень быстро нашла себя в новых реалиях.          

— В каких социально-культурных и экономических сферах выходцы из бывшего СССР коренным образом изменили ситуацию?

— Постсоветская алия преобразила лицо Израиля — это мнение не только мое, но и миллионов уроженцев страны. Приехали люди с сильной подготовкой в сфере естественных наук, поэтому технологическая революция во многом связана с достижениями в хай-теке выходцев из бывшего СССР. Изменилось отношение к спорту — он стал более профессиональным, а спортсмены-репатрианты приносят медали на соревнованиях самого высокого уровня, вплоть до чемпионатов Европы и мира.    

Даже театр «Гешер», начинавшийся как «русский», стал популярен во всем Израиле.

Каждая группа репатриантов вносит что-то свое, вплоть до веяний моды или кулинарии — и мы видим, что израильтяне стали одеваться элегантнее, а к таким традиционным блюдам как фалафель или шакшука добавились борщ и деруны.  

Никто не призывает отказываться от своего багажа, да это и невозможно — ни одна культура в современном мире не может быть герметична.  

— Тысячи наших бывших сограждан достигли весьма впечатляющих успехов на новой родине. Вы могли бы выделить несколько наиболее ярких историй успеха?

В сфере большой политики — это уроженец Черновцов, спикер Кнессета Юлий Эдельштейн, и бывший министр иностранных дел, а ныне министр обороны — Авигдор Либерман, министр экологии, бывший харьковчанин Зеэв Элькин и многие, многие другие.

Одна из лучших израильских  певиц, Марина Максимилиан Блюмин — уроженка Днепропетровска.  Есть много других людей, в разных сферах — таких, как спорт, например, или технологии, и так далее.

— Несмотря на все успехи, остается проблема стеклянного потолка — выходцев с постсоветского пространства до сих пор очень мало в сфере государственного управления, на высших армейских должностях, в судебной системе и общенациональных медиа. Чем вы это объясняете?

— Это лишь вопрос времени — прошло ведь всего 25 лет. Отчасти играют роль и особенности мотивации. Да, большинство молодых людей — уроженцев бывшего СССР — предпочитали изучать компьютеры, а не право. Хотя с каждым годом и в юридической сфере репатриантов все больше. Больше их и на офицерских должностях в армии и, надеюсь, скоро сегодняшние полковники — бывшие репатрианты — станут генералами.   

— Насколько ощутим среди израильтян родом из бывшего СССР интерес к стране исхода? В Израиле более 300 000 выходцев из Украины, сколько из них активно интересуются событиями в нашей стране?

— По моим оценкам, число выходцев из Украины в Израиле приближается к полумиллиону  и это влияет на общую картину двухсторонних отношений. Интерес этих людей к стране исхода огромен, ведь Украина для них — личная история, у многих здесь родственники, друзья, коллеги.  Переживаемое Украиной — это то, что происходит со своими, поэтому возникают такие группы как Israel friends of Ukraine и многие другие.

— Несколько слов о сферах, в которых сотрудничество между Украиной и Израилем особенно эффективно.  

— В Украине огромный человеческий капитал — израильский рынок это быстро оценил, поэтому наши компании в сфере высоких технологий охотно размещают заказы в Украине.

Действует Агентство по развитию международного сотрудничества (МАШАВ) — в рамках его проектов мы приняли из Украины на учебные программы в Израиле около ста профессионалов в различных областях.  Из перспективных направлений отмечу сельское хозяйство — люди, овладевшие израильскими технологиями в этой сфере, могут реализовать  свой проект в Украине и даже получить грант. Для этого не обязательно ехать в Израиль — совместно с канадскими партнерами мы проводим ряд курсов и семинаров в Украине, которые прослушали уже 2000 человек.

В прошлом году мы провели в Киеве День инноваций, который вызвал огромный интерес, в том числе на уровне  B2B. Пройдет такой День и в этом году — это отличный инструмент для завязывания новых деловых связей.

Отрадно, что завершаются переговоры о Зоне свободной торговли, что придаст импульс двусторонним экономическим отношениям.  

Нельзя забывать и о гуманитарном аспекте — врачи и психологи из Израиля не первый год помогают в физической и психологической реабилитации бойцам АТО — у нас большой опыт в этой сфере.

Фокус нашего сотрудничества в том, чтобы передать знания, пригласить украинских специалистов и поделиться с ними наработками, которые помогут множеству людей в Украине.

Так или иначе, но работы очень много, и это прекрасно!