25 июля 1980 года страну облетело печальное известие – умер Владимир Высоцкий. Миллионы людей восприняли его смерть как смерть самого близкого человека. Он был кумиром для многих. Не ошибусь, если скажу, что Высоцкий «жил» в каждой советской семье. Его песни звучали и в квартирах партийной номенклатуры, которая его же и запрещала, и в домах простых граждан. Песни Высоцкого уходили в народ. Они записывались и переписывались неимоверное количество раз, и порой текс их был плохо понятен, но людям было достаточно уловить мелодию и слегка хриплый, надломленный голос актера.

Не могу сказать, что я фанател от творчества Владимира Семеновича, но оно было близко мне, по своей сути, по духу. В своих песнях он передавал правду о нашей тогдашней жизни. Он пел от имени ветерана войны, шабашника, старателя, психбольного, спортсмена… Пел о том, что наболело и о том, о чем запрещалось говорить в голос. Поэтому, я, как и многие любил, и по сей день, люблю его творчество.

К большому сожалению, мне не удалось при жизни Высоцкого ни разу побывать, ни на его концерте, ни на спектакле в театре на Таганке. Но, к счастью, мне повезло в другом. Я встретился с человеком, который лично был знаком с Владимиром Семеновичем.

В 80-е годы прошлого столетия в сборной Советского Союза по боксу работал наш соотечественник Михаил Завьялов. «Тогда мы и познакомились, - вспоминает Михаил Михайлович. – Эти встречи остались навсегда в моей памяти».

Своими воспоминаниями о трех встречах с Владимиром Высоцким президент Национальной лиги профессионального бокса Украины, заслуженный тренер СССР и УССР Михаил Завьялов поделился со мной.

«Я трижды встречался с Владимиром Высоцким, - начал свой рассказ Михаил Михайлович. - Это были незабываемые минуты общения с актером. Я надеялся, что в жизни мне непременно когда-нибудь повезет, и я ещё не раз смогу насладиться творчеством Высоцкого. Но, увы,… Наша третья встреча была печальной…»

Встреча первая

«С 1976 по 80-й годы включительно, я, очень плотно работал в сборной СССР. В тот период все сборы и этапы подготовки спортсменов к ответственным соревнованиям заканчивались в Москве. Мы проводили контрольные спарринги, семинары, инструкторско-методические занятия, а в свободное время повышали культурный уровень посещая многочисленные московские выставки, музеи и театры. Такую заботу о нас проявляла Федерация бокса страны, которую с 1976 по 1981 годы возглавлял один из сильнейших мастеров кожаной перчатки советского бокса, двукратный олимпийский чемпион, бронзовый призер Олимпиады в Риме, двукратный чемпион Европы Борис Лагутин.

Одно время Борис Николаевич входил в состав ЦК ВЛКСМ (Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи) и пользуюсь своими связями и полномочиями доставал, для сборников своего любимого вида спорта, билеты на различные мероприятия. Лагутин считал, что боксер должен быть не только сильным физически, но и духовно. Мы почти в приказном порядке ходили в Большой театр, МХАТ, Ленком и т.д... Вот таким образом, в один из выходных дней, в нашей культурной программе было запланировано посещение театра на Таганке. Вот тогда, в театральной постановке я впервые увидел актера Владимира Высоцкого.

Спустя несколько месяцев, на спортивной базе в Цахкадзоре, для всех тренеров и спортсменов которые там находились, был организован творческий вечер Владимира Высоцкого. Его вдохновителем и организатором был никто иной, как Борис Лагутин. После общего концерта Борис Николаевич привел к нам легендарного актера.

В одном из гостиничных номеров мы организовали импровизированный прием для желанного гостя. Владимир Семенович прихватил с собой гитару, и с первых минут встречи за столом прозвучала его песня о боксе:

Удар, удар, ещё удар, опять удар и вот,
Борис Буткеев Краснодар проводит апперкот.
Вот он прижал меня в углу.
Вот я едва ушел.
Вот апперкот. Я на полу и мне не хорошо.

И думал Буткеев, мне челюсть кроша,
И жить хорошо, и жизнь хороша.

При счете семь я все лежу,
Рыдают землячки.
Встаю, ныряю, ухожу, и мне идут очки.
Не правда, будто бы к концу я силы берегу.
Бить человека по лицу я с детства не могу.

В этот вечер Высоцкий ещё исполнил не один десяток песен. Он практически ничего не ел. Он много пел, курил, рассказывал забавные истории и много… пил. Интересным было то, что при большой дозе выпитого спиртного он не хмелел, а наоборот, больше заводился в своих рассказах и продолжал исполнять песни из своего репертуара, те, которые не звучали во время общего концерта.

Уже прощаясь с актером, мы попросили его сфотографироваться с нами на память. Владимир с удовольствием согласился. Мы расселись вокруг актера, а тренер из Армении Рафик Миграбян снял нас. Через некоторое время мы стали спрашивать у Рафика о фотографиях, но он сказал, что, к большому сожалению, кадр не получился. То ли пленка засветилась, то ли фотоаппарат оказался поломан, я сейчас уже и не помню. Было, очень жаль. Такой возможности сфотографироваться с Владимиром Семеновичем Высоцким у меня больше не было…»

Встреча вторая

«Во время очередных сборов в Москве, нам опять повезло, мы вновь попали в театр на Таганке. На этот раз после спектакля нас завели за кулисы, где мы общались с актерами, среди которых был и Владимир Высоцкий. Мы встретились с ним как старые знакомые. Обменявшись дружеским рукопожатием, мы вспомнили встречу в Цахкадзоре и договорились о том, что Володя вновь придет к нам в гости, но на этот раз что-то не получилось у актера, и наша встреча не состоялась…»

Встреча третья

«Утром 28 июня 1980 года, в день похорон Высоцкого, я подошел к главному тренеру сборной СССР по боксу Алексею Киселеву с просьбой, чтобы он обратился к руководству нашей олимпийской делегации дать возможность съездить на Таганку и проститься с Владимиром Семеновичем. Тем более, что в этот день на боксерском олимпийском турнире был выходной.

Киселев обратился к зампреду Госкомспорта СССР Колесову, тот не взял на себя ответственность и направил к главе советской олимпийской делегации, председателю Госкомспорта Сергею Павлову.

Чиновник отказал в просьбе, аргументировав это тем, что во время Олимпиады мы должны находиться в олимпийской деревне и наблюдать за выполнением нашими боксерами спортивного режима. Я очень расстроился. В голове звучали строчки из песни Владимира о дурдоме на Канатчиковой даче:

… Ну а завтра спросят дети,
Навещая нас с утра:
«Папы, что сказали эти
Кандидаты в доктора?»
Мы откроем нашим чадам
Правду – им не все равно:
«Удивительное рядом –
Но оно ЗА-ПРЕ-ЩЕ-НО!!!»

Делать было нечего. В узком тренерском кругу мы помянули великого актера и поэта, вспоминая нашу встречу в Цахкадзоре, и о том, что не получился тогда снимок на память, но осталось основное – это память о нем в наших сердцах.

Посокрушавшись по поводу решения начальства, мы решили после окончания Олимпиады поехать на Ваганьковское кладбище и положить цветы на могилу Владимира. Так мы и поступили.

Эта была моя третья, но не последняя, встреча с Владимиром Семеновичем Высоцким.

С тех пор прошло почти три десятка лет, но каждый раз бывая в Москве, я всегда стараюсь выбрать время и посетить могилу любимого поэта.

Когда бы я ни приехал на Ваганьковское кладбище у могилы Владимира Семеновича всегда много людей и всегда много живых цветов…»

Владимир Семенович Высоцкий – Актер, Поэт, Музыкант. Его творчество по-прежнему актуально и востребовано. При жизни он не имел звания «Народного артиста», это высокое звание своей искренней любовью к его творчеству присвоили ему сами люди, те, о которых он писал. Те, для кого он пел и играл на сцене…

Булат Шалович Окуджава в своей песне посвященной памяти поэта, наверное, выразил общую боль и скорбь, закончив её такими словами:

Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,
ну а мы вместе с ним посмеемся и даже поплачем…

Сергей Смирнов