О нем не скажешь – выдающийся артист. И Александр Анатольевич Ширвиндт сам знает, что о нем так никогда не скажут.

«В своей последней книжке Марк Захаров написал, что «Ширвиндт, наверное, все-таки не артист... Тем более не режиссер. Если спросить, кто он такой, отвечу, что профессия у него уникальная. Он – Ширвиндт». Марк, выпустив книжку, позвонил узнать, как я отнесся. А как я отнесся?! Хамские, конечно, строчки, но он прав…» - признает Ширвиндт.  

И все же, российскому театру и кино просто необходим этот человек - в образе обаятельного пройдохи, язвительного ироничного циника, появления которого всегда ждут, когда необходимо разрядить обстановку или переменить тему.

Ширвиндт «начинался» у Эфроса и Радзинского – сыграв небольшую, но очень важную роль Феликса в «104 страницах про любовь». Это был спектакль легендарный и опальный - впервые в советской пьесе речь шла о выборе художника, о творчестве и власти, о трагическом состоянии внутреннего побега.

Сегодня Ширвиндта знают, как артиста-виртуоза. Юморист, обожатель женщин и веселых застолий, в свои 75 лет по-прежнему представляет собой поколение среднее, а уж никак не старшее. В этом ему помогают регулярные актерские телепосиделки с шутками и байками, частые юбилеи коллег, на которых он выступает в роли тамады.

Числиться в ряду его друзей – почетно и престижно, но по-настоящему близких у него не много. О политике Ширвиндт шутит, перед женщинами – фонтанирует, с детьми и внуками – сентиментальничает, студентами и учениками – гордится.

О себе руководитель Московского академического театра сатиры написал две книжки: совместно с Борисом Поюровским «Былое без дум», и самостоятельно – «Город Ширвиндт, стертый с лица земли». Помимо задорного юмора, в этих работах есть настоящая, нескрываемая боль – за нереализованные роли, за незаслуженные обиды, за близорукость режиссеров, за легкомыслие и за имидж клоуна, с которым он прожил свою жизнь.